Общество

Батюшка-барин Никита Михалков и его усадьба

12.12.2011

Рассказ про то, как под защитой гадов и егерей кинорежиссер Никита Михалков строит утопию русского барства. Журналисты с сарказмом пишут об этом. Как тут не вспомнить одно суждение Толстого про Ключевского: “хитро написано: кажется, что похвалил, а на самом деле обругал”.

Деревня в 10 с небольшим километрах от городка Павлово-на-Оке, когда-то названная по своей специальности – «щепать» некондиционную древесину на сосновую дрань – теперь известна в округе исключительно как место, где построил свою усадьбу Никита Михалков.

– Холопы, знайте своё место перед барином.

Самый титулованный и, возможно, самый богатый российский кинематографист обосновался на своеобразном полуострове среди окских стариц и излучин. В 2000 году, зная страсть режиссера побродить с ружьишком по лесам, руководство Нижегородской области предложило ему взять себе запущенное охотничье хозяйство площадью 37 000 гектаров. Никита Сергеевич отказываться от такого поистине царского подарка не стал. В паре километров от деревни Щепачиха Павловского района по распоряжению Михалкова из отборных брёвен были построены княжеские палаты, домовая церковь, русская баня, две гостевых пятистенных избы, домик для охраны, столовая для прислуги, две конюшни (у мэтра 10 прекрасных рысаков), гараж и небольшая пристань на озере. У водоёма на понтонах стоят шезлонги. Говорят, Михалков здесь часто сиживает. Чтобы не пропустить в этой глуши важный звонок, режиссёр поставил антенну радиосвязи.

Собственно сама усадьба, куда входят все постройки, а также теннисный корт, футбольное поле и прилегающие луга и леса, занимает всего 115 гектаров. А вот на территории охотхозяйства, названного в честь сына Михалкова – «Тёмино», легко могут разместиться несколько небольших европейских государств. К слову, спустя пару лет Никита Сергеевич Михалков вместе с ближайшими компаньонами взял в долгосрочную аренду ещё 140 000 га лесов в Вологодской области. Именно в тех краях самая лучшая в Европе медвежья охота.

В 2007 году правительство Вологодской области выделило, по данным РБК, 14 млн рублей на строительство моста в почти опустевшей деревне Мытнице, где тогда жили два человека. Бывший на тот момент губернатором области Вячеслав Позгалёв мотивировал стройку заботой об одиноко живущей в деревне бабушке. До появления в этих местах известного режиссера об отрезанной от «большой земли» бабуле никто не вспоминал.

Из Щепачихи, пока еще многолюдной, но на глазах угасающей деревни с пустыми прилавками сельпо, на усадьбу ведет ровнейшая асфальтовая дорога. Она однополосная – две машины на ней уже не разъедутся. Ну да посторонних туда не пускают – посреди болот (проверено практикой) любого постороннего встретят и вежливо выпроводят восвояси. А у фотографа и вовсе отнимут флешку — так, на всякий случай.

Посторонним вход запрещён. Ещё надо было добавить: “Стреляем без предупреждения”.

И не говорите, что вас не предупреждали: перед въездом на почти «баскервильские» болота имеется списанный с американского, но написанный по-русски плакат: «Проход запрещён. Частные владения».

Некоторые из местных жителей, впрочем, знают альтернативный маршрут – для него нужна лодка и очень много смелости. Охранники, которых у Никиты Сергеевича несколько десятков, вооружены, по словам щепачихинцев, «50-зарядными» карабинами и шутить не любят. Так что, если вас к Михалкову не приглашали, с ровной асфальтовой дороги приходится поворачивать назад – к деревне, где асфальт кончается и начинается традиционное для весенней России «минное поле».

Местные жители самого «барина» очень даже уважают. Вот только гадюки, знаете ли…

Затея сельской остроты

Завезти в Щепачиху несколько десятков ядовитых змей и выпустить жить по периметру собственных владений – неизвестно, когда такая идея пришла в голову Михалкову, но воплотилась она именно в этом году.

«Хорошо, все егеря у Михалкова наши, местные, предупредили, — рассказал «СП» местный житель, каменщик Андрей. – А то бы точно кого-нибудь покусали. Теперь детей, кто приезжает из города, надо будет оттуда отгонять».

Зачем по границам участка выпустили змей – местные не сомневаются: «чтобы не ходил кто попало». Обижаются на «барина» немногие – в основном, женщины, которым теперь придётся беспокоиться за детей и коз, что невзначай могут пострадать от михалковских «боевых гадов».

Мужики рассуждают более основательно: если бы у меня была такая же усадьба, я бы тоже так сделал. А то действительно, ходят же всякие! Те из деревенских жителей, что побогаче (в основном это дачники из Нижнего) даже подражают — коттеджи тут попадаются с вывертом, один заделан под английский замок, другой под рубленый терем.

Местные, кто при деньгах, стараются подражать Михалкову.

Основной рубеж обороны усадьбы от посторонних – конечно, не гадюки и медянки, а егеря и охранники из местных жителей. «Нет, никаких таджиков, только наши ребята, — говорит Алексей из Тумботина, который, похоже, и сам работает на усадьбе, но не любит обсуждать это с посторонними. – Зимой на снегоходах, сейчас вот на квадроциклах, и ещё есть несколько конных, которые помогают на охоте».

О мощных и дорогих карабинах охранников говорит весь район (Павлово и округа издавна жили производством оружия и скобяных изделий, так что в железе толк понимают все). Числом их – не больше сотни, но и не пара десятков, а точнее никто не считал.

Охрана михалковских угодий довольно агрессивная, но эта «злобность» объясняется просто – жёсткой системой штрафов. «Был тут случай недавно, браконьеры отстрелили кабанчика молодого, егерь не уследил. Остался на месяц без зарплаты, кабан как раз столько и стоил». Проникновение посторонних, надо полагать, штрафуется не мягче. Стерегут покой мэтра и несколько лаек, вообще-то натасканных на кабанов, но готовые и на незваного гостя поохотиться…

Один мужичок из соседней с Щепачихой деревни поведал, как был схвачен «барскими опричниками» во время сдирания шкуры с убитого им лосёнка:

– Взяли меня в кольцо! Ни взад, ни вбок… А метрах в двух от меня двустволка в траве валяется. Хоть один патрон остался, все равно мыслишка мелькнула: пугнуть, что ли? Но вовремя одумался… к счастью. Иначе не говорил бы сейчас с вами.

Мне ребятки очень доступно все рассказали: сколько за какую живность было уплачено, чтобы привезти её сюда… Ей богу, за 35 тысяч рублей, что заплатили за этого лосенка, – убил бы! А мне нотацию прочитали, отобрали ружье и даже на конюшне не высекли! Справедливый барин, но слишком добрый!

Михалков гневается, что у него отняли мигалку на барском автомобиле. Теперь он не может ехать по улицам вне очереди и вынужден плестись в пробках вместе с чернью. Одно время он мирно собирался снимать мигалку и ездить на метро и автобусе, как обычные пенсионеры, но потом, очевидно, передумал. Во время беседы по телефону, когда Михалкову задали вопрос по поводу спецсигнала, Никита Сергеевич “приложил” журналистов крепким словцом. “Я вам покажу разрешение на мигалку – и что, это решит проблему, что ли?! Потом вы напишете: “Подложное удостоверение, отнятое у Путина”, бл*ть! Ну, нах*й! Не надо! – цитирует издание Life News слова режиссёра. – Переоденьтесь в гаишника, остановите меня на улице,  вам мой водитель покажет разрешение на “мигалку”. Потом вы вынуждены  будете меня отпустить и с тоской будете смотреть мне в спину, бл*ть, и  напишете о том, что опять Михалков всех об**бал! – рисовал Михалков картину будущего сюжета. “Меня называют барином, а есть чудная пословица про барина: “Мужик на барина сердился-сердился, а барин и не знал ни*уя”, – продолжил мысль Михалков.

К слову сказать, десяток кабанов Михалкову привезли аж из Франции! Пятерым егерям режиссер купил по квадроциклу и снегоходу, чтобы казённые подметки не снашивали.

Все егеря как на подбор – богатыри, ударом кулака могут секача с ног свалить. Из-за их немереной силушки однажды произошел казус. Прошлым летом приехал к Михалкову его друг, Юрий Николаев, тоже заядлый охотник. Стали знакомиться. Вот егерь Александр от души и пожал руку телеведущему. Юрий с диким криком вырвал ладошку из клешни Саши:
– Ты же мне руку сломал! Нарочно? Признавайся, ты никогда не любил «Утреннюю почту»?

– Успокойся! – тихонько посмеиваясь, остановил причитания Николаева Михалков. – Он же нечаянно! А, кстати, когда шла «Утренняя почта», Шурик еще и не родился!

Хорошо, что вскорости позвала за стол «вечёрить». На ужин, как и всегда, подали простые русские блюда: холодец, жаренную на вертеле дичь, грибочки, огурчики, пироги и, естественно, ледяную фирменную «кончаловку» – домашнюю водку, приготовленную по родовому рецепту.

Во вкусе милой старины

Изначально площадь переданного режиссеру в долговременное пользование хозяйства составляла 37 000 га, потом её удалось расширить до 140 тысяч гектар.

«Очень хорошо поставил дом, в старинном таком стиле. Рубленый, слышишь! Не сайдинг-шмайдинг, а настоящий рубленый, кто так сейчас сможет!..» – почти восторженно говорят щепачихинские и тумботинские мужики, которые сами себе дома обшивают именно сайдингом, устанавливая стеклопакеты. Так дешевле и проще – не надо возиться с теплоизолящией окон и ежегодно красить дом.

Но чисто эстетически – Михалкова и его постройки одобряют практически все, кто их видел. Да и восстановление церкви в Тумботине, в которое «барин» от души вложился – дело, как ни крути, богоугодное. Правда, на вопрос, сколько народа посещает эту церковь вне Рождества и Пасхи – тумботинцы несколько замялись. Немного, видимо.

– Любит он наши края! – хвастаются жители. – У нас рассказывают, он стал старообрядцем. Свою церквушку-часовенку выстроил, чтобы утром пообщаться с Богом…

Впрочем, о своих верованиях Никита Сергеевич не распространяется – это личное. А вот часовню из оцилиндрованного бревна мы в его владениях действительно увидели. При этом православие Михалкова сочетается со вздорным характером. Как рассказывают жители Тумботино, на Пасху кто-то из обслуги разбил яйцо о забор, режиссер его подозвал, велел наклониться и пнул… На Михалкова похоже. Барин такое не только у себя в усадьбе, но и в Москве проделывал.

На берегу озера знакомлюсь с искупавшимся мужчиной.

– Никита вообще большой либерал, – рассуждает он. – Видели бы вы, как он картинно здоровается и обнимается с мужиками! Но если что не так, сразу под зад ногой.

Часовня в усадьбе Михалкова.

Сам режиссер много раз говорил, что при постройке своей усадьбы ориентировался на терема удельных князей и бояр допетровской эпохи – и стилизация, судя по всему, вышла удачнее, чем недавно построенный «дворец царя Алексея Михайловича» в Коломенском.

Причем стилизация получилась не слепо-подражательной, а творческой и адекватной потребностям – рубленый терем не окружили частоколом, здания служб не сгрудили вокруг терема, как это водилось в реальных боярских вотчинах.

Гостевые покои также не интегрировали в основной усадебный дом, как это вообще-то принято в русских усадьбах – а отстроили отдельно (причем самый большой гостевой дом – это настоящая гостиница, по утверждениям бывавших на усадьбе, рассчитанная на 400 – 500 постояльцев).

Бывают в гостях у Михалкова «все», как выражается каменщик Андрей – и Путин, и Медведев, и многочисленные актеры, и областное начальство. «Шанцев, например, сюда никогда не ездит – он летает. Потому что с Павлова сюда ехать – надо через паром, да и дорога никудышная. Так он на вертолете». Они любят поохотиться. А вот супругу Михалкова здесь не видели. Но, возможно, в охотничьем угодье он просто не жалует дамские компании, предпочитая мужское общение.

Основные развлечения в усадьбе – вполне традиционные для крупной аристократии: конный спорт, катания на яхтах, тройках и снегоходах, охота. Правда, охота больше ружейная, чем более аристократическая псовая или соколиная (хотя и такие возможности на усадьбе есть) – в кругу Шереметевых или Юсуповых позапрошлого столетия Михалкова назвали бы «мелкотравчатым»… Но зато с новомодными, как у элитного ОМОНа, вездеходами «Тигр» — патриотичным аналогом «Хаммеров», стоимостью каждый по 5 – 6 млн рублей. Иногда Михалков охотится и с вертолёта.

После «среднерусского сафари» участники собираются, варят шулем из добытой дичи, усаживаются за общим столом, травят анекдоты, в мужском кругу, естественно, не обходится и без выпивки, а на утренней зорьке, весёлые, развлекаются пальбой по бутылкам.

Потихоньку усадебное и охотничье хозяйства начинают и экономически осмысленную деятельность – например, пельмени с фаршем из кабанятины и лосятины идут на стол не только гостям самой усадьбы, но и подаются в ресторане «Русь» — самом высококлассном из трёх-четырёх ресторанов в Павлове. Они называются «Тёминские» и стоят внушительных по местным меркам денег.

Ресторан “Русь”.

Количество дичи в михалковских лесах уже стало местной легендой – благо, браконьерствовать почти никто не решается – а это значит, что при желании охотхозяйство можно загрузить элитарными посетителями по полной программе и зарабатывать немалые деньги.

– Сезон не сезон – охотились все кому не лень, на всё подряд, – вспоминает Михалков о начале своей деятельности в охотхозяйстве. – Мы на три года охоту закрыли, завезли сюда кабанов, лосей, глухарей. За это время мои егеря полсотни ружей у браконьеров отобрали. Недовольных было! И не простых мужиков, а, так сказать, сильных мира сего на местном уровне. Озорничали, но мы им сумели объяснить…

Еще одна доходная, видимо, функция михалковского имения – работать съемочной площадкой для фильмов режиссера. Именно здесь – точнее, рядом с охотхозяйством, в деревне Поляны – снимали большинство сцен выходящей сейчас на экраны «Цитадели» — завершения военной саги о комдиве Котове.

Здесь взрывали бутафорские мост и церковь, а также размещали многочисленную съемочную группу. Надо полагать, близость съемки к собственной усадьбе помогла режиссеру немало сэкономить из заявленного для “Цитадели” бюджета в 50 млн долларов. Да и работать в родных стенах, конечно же, приятнее.

Цитадель Никиты Михалкова. Интересно, убрал он это безобразие после себя?

Михалкову также нравится собирать грибы, ягоды и рыбачить. Сельчане дивятся жизни «барина», как они называют Михалкова. «У него два личных телохранителя, – рассказал нам один их них. – Выходит Никита Сергеевич утром на пробежку, а телохранители, пыхтя, бегут за ним! Один впереди, другой сзади!»

– Он любит по лугам на лошадях кататься в повозке на резиновом ходу, – рассказал пожилой щепачихинец.

Чего в поместье нет – это сельскохозяйственной составляющей. Это обстоятельство резко разводит михалковскую усадьбу с традиционно русским типом помещичьего хозяйства – почти везде в послепетровской России существовали помещичьи поля, да и допетровские бояре не гнушались землевладением.

Охотой и прочими «сугубо аристократическими» видами помысла ограничивались разве что удельные князья домосковского периода – они действительно сельским хозяйством не интересовались и крупнотоварных «агрохолдингов» не организовывали, предпочитая охотиться и брать дань с подвластного населения.

Вотчинник или фаворит

Итак, среди живописных излучин нижней Оки, недалеко от Нижнего Новгорода один из известнейших людей в России построил настоящую барскую усадьбу, заметного размаха даже по меркам царской России. Что интереснее всего, речь идет не только о внешней, но и о функциональной стилизации крупнопоместного землевладения былых времен. А ведь кому-то ещё недавно такое казалось невозможным.

Топи, да болота. Здесь Михалкову можно свою “Собаку Баскервилей” снять.

«Физиология», то есть функционирование, михалковской усадьбы заслуживает отдельного анализа. Основная функция этого места – быть резиденцией хозяина, местом для отдыха и приёма гостей, репрезентовать личность и вкусы Михалкова тем, чье мнение ему интересно. Мнение деревенских жителей и городских обывателей режиссёру естественным образом неинтересно, поэтому от них – от нас – поместье и закрыто.

Именно такой была основная цель и великолепнейших усадеб-дворцов прежней России – резиденций Шереметевых, Юсуповых, Бобринских. Известнейшие из них – Кусково, Останкино, Ярополец, Богородицк – превосходили михалковскую усадьбу размахом.

Другое дело, что крупнейшие вельможи царских времен владели не только резиденциями, но и огромными земельными наделами сельхозназначения, где крепостные или наёмные крестьяне производили помещикам, как это назвал бы Маркс, «прибавочный продукт».

Как правило, огромные степные поля в Черноземье и Новороссии не имели отношения напрямую к подмосковным или крымским резиденциям князей и графов, но принадлежали тем же лицам и, до известной степени, приносили хозяевам основной доход. У Михалкова такой «работающей» земли – то есть агрохолдингов – нет.

Главный кинематографист государства Российского, однако, пользуется другим, не менее традиционным для русской (и, в целом, европейской, постсредневековой эпохи) знати источником благосостояния: близостью к власти.

Никита Михалков – это вряд ли оспоримо — придворный аристократ, причём потомственный и успешный по наивысшей мерке. Практически во все времена (как минимум с эпохи Иоанна Грозного) родовитые и успешные при дворе сановники жили на куда более широкую ногу, чем это им позволяли доходы с собственного хозяйства – и «кассовый разрыв» во все времена ликвидировался пожалованиями «с царского плеча».

Деньгами, землей, крепостными – общеизвестны истории екатерининских фаворитов Орловых и Потемкина, которые тратили больше, чем кто-либо в России мог представить, но получали в подарок от короны несравнимо больше.

Напротив, сколь угодно родовитые бояре и дворяне, лишённые здесь и сейчас высочайшей милости и «обойденные» при дворе, в течение пары десятилетий обескровливались, переходили в разряд «обедневших», выбывали из великосветской «ярмарки тщеславия»…

В этом смысле Никита Михалков, который в экономической схеме своего имения делает ставку исключительно на государственные пожалования – попросту откровеннее, чем «светлейшие» былых времен, у которых – для себя ли, для публики ли – была иллюзия возможности самостоятельной жизни.

Ясная поляна. В своих фантазиях Михалков подражает графам царской России.

Нет, успешное усадебное хозяйство в России возможно (и тогда, и сейчас) – по формуле «вишню сушили и возами отправляли в Москву». Но образцы такого успешного землевладения в формате именно усадьбы демонстрировали не крупнейшие вельможи, а скорее крепкие и родовитые «середняки». Таковы были, скажем, успешные землевладельцы Лев Толстой, Афанасий Фет и Николай Некрасов. Интересно, что, как писала «СП», в Ясной Поляне усадебная жизнь и экономика практически восстановлены, и с хозяйственной точки зрения усадьба Толстого куда более самостоятельна, автономна и живуча без «придворной» поддержки, чем резиденция Михалкова.

А вот что будет с усадьбой главы Союза кинематографистов в случае его неожиданной опалы – ну, скажем, если «наверху» решат коренным образом поменять стилистику с «имперской» на «антиимперскую» — не слишком понятно. Разве что гостевой дом на 500 мест можно будет переоборудовать в неплохую гостиницу, а охотхозяйство открыть для свободного – за солидные деньги – доступа. Тогда – если пожалованная государством земля будет оставлена помещику – Михалков выживет, как выживали в своих вотчинах опальные бояре и вельможи.

В отсутствие «Дубровского»

Ведь, странное дело – опасаться режиссеру приходится только изменения конъюнктуры «наверху». Деревенские жители Михалкова, в целом, уважают. Как это ни парадоксально, учитывая изрядное презрение режиссера к «простолюдинам», которое выражается по-разному, от упомянутых гадюк до известных видеозаписей с избиением ногами зафиксированного охраной «хулигана»… Но дурных слов в окрестностях усадьбы о Михалкове не услышать — разве что старообрядцы, исстари обитающие в окрестностях Павлова-на-Оке, ещё несколько лет возмущались “развратниками” из михалковского имения, купавшимися нагишом и не стеснявшимися местных жителей.

В сознании обитателей Щепачихи и окрестностей Михалков занял пустовавшее полторы сотни лет место «батюшки-барина» — и как будто не было пятнадцати десятилетий, прошедших с отмены крепостного права. И вот уже известный ворсменский мастер Валерий Сафонов делает подношение Никите Сергеевичу – булатный охотничий набор с инкрустацией и чеканкой в виде «жития» киноактера Михалкова, где в клеймах шагание по Москве и мохнатый шмель на душистом хмеле. И вот местные чиновники – в лице губернатора Валерия Шанцева – на день рождения «жалуют» барину еще несколько десятков гектаров земель, для постройки той самой 500-местной гостиницы.

– А о вас, Владимир Владимирович, я всё расскажу позднее, – потомственный придворный холуй, Михалков, юродствуя, развлекает царя. При коммунистах он был за коммунизм, при Горбачёве – за Перестройку, при Ельцине – за демократию… И каждый раз при смене курса осуждал предыдущий строй.

Никита Михалков едва ли не единственный из сильных мира сего, кто в нынешней России хотя бы на усадебном уровне играет «в долгую». А то, что он при этом относится к собственным согражданам примерно как Кирилл Петрович Троекуров к мелкопоместным соседям – так другого отношения соседи Михалкова, видимо, просто не знают. Дубровского в окрестностях Щепачихи нет и, видимо, не ожидается.

Подобное притягивается к подобному

Ядовитых гадов в щепачихинских лесах этой весной, действительно, много. Если не завезли специально, то откуда?.. – В том году было много пожаров, – отвечают охотники. – Все вокруг горело, а вот эти леса огонь практически не тронул. Вот змеи и поползли туда, где есть трава и еда. Мы не раз уже в лес ходили – гадюк очень много. А сейчас оттепель, змеи повыползали из нор. – Интересно, а на территорию имения Михалкова гадюки тоже заползают? – Да они всегда там были, территория владений Никиты Сергеича – это ж и озеро, и поля, и постройки… – А как же спасаются в имении от гадюк? – Под ноги смотрят, когда гуляют, – смеются местные жители. – Ведь если не потревожишь гадюку – она никогда на тебя не бросится. Но Никита Сергеича охотник опытный, лес для него – дом родной. Никакая гадюка не прокусит сапоги, в которых Михалков на глухаря ходит.

Источники: “Свободная пресса”, Собеседник.ru, Eg.ru, “Комсомольская правда”.